Сеть знакомств для любителей книг



Виталий Кривонос
По образованию - журналист, по ремеслу - книготорговец, критик, переводчик, писатель (ну, почти), по сути - раздолбай с претензией на снобизм. Ну и библиофил, есть такое дело:)
 послать сообщение
добавить в друзья
посмотреть список желаемых книг
посмотреть рекомендуемые пользователю книги





Книги для обмена:
У этого пользователя пока нет книг для обмена




Виталий Кривонос

У пользователя нет сводных рецензий
лучшие рецензии : новые рецензии

Художественные (4)

 1..4 
Виталий Кривонос
Белый Город

Впечатления от романа Антона Лика (Екатерины Насуты и Евгения Данилова) «Жизнь решает всё» (второй том двухтомного романа) и вообще – по итогам... – Луганск: ШИКО, 2012 (серия «Антология МИФа»)

Если ты хочешь жить – действительно жить, а не выживать! – все дороги ведут в Белый Город. Который мы ищем всю жизнь, многие века, спрашивая всякий раз, подходя к воротам: не тот ли это Иерусалим, о котором нам столько говорили? И, оглянувшись, ужаснёшься: дороги заполнены мертвецами. Слепыми, алчными, безумными. Они – твои тени, они следуют за тобою, они тоже ищут Белый Город.
Серые тени с серыми крыльями.
С жуткими совиными глазами.
С вечным, неутолимым голодом и тоской по солнцу, по жизни, по всему тому, что тебе досталось так просто, по праву рождения человеком...
Это адаптированный вариант рецензии. Полный здесь:
recensent.ru/Vitaliy_Kryvonis/1035/

Антон Лик Жизнь решает всё
Виталий Кривонос
По следу волка

Мотив изгнанника в романе Г.Л. Олди «Внук Персея. Сын хромого Алкея» (М.: Эксмо, 2012. – 416 с. – Стрела Времени).

Сразу скажу: «Сын хромого Алкея», второй роман дилогии Г.Л. Олди «Внук Персея», трудно назвать прямым продолжением первого романа («Мой дедушка – Истребитель», если кто забыл). Почему? Ведь совпадают же хронотоп, тематика, герои, ономастика, мифология, и даже – отчасти – идейный лейтмотив (обретение героем статуса)? Но в том-то и дело, друзья мои, что реализуется этот мотив совершенно иным путём, нежели в первой книге. У меня даже сложилось ощущение постоянной полемики между Амфитрионом и его усопшим и вечно живым дедушкой Персеем: я, типа, этой дорогой не пойду, я по другой тропинке, я же нормальный человек! – а кто тебе сказал, что ты нормальный человек, мальчик? ты проклятый, ты герой, а герой должен быть один! – нет, не должен, потому что это слишком... слишком.
Впрочем – обо всём по порядку.
Какое лакомство привлекло моё внимание на этом божественном пиру и раздразнило литературно-критический аппетит – так это архитипический образ и сюжетный мотив изгнанника. Посему в разговоре о романе «Внук хромого Алкея» считаю полезным апеллировать к индоевропейским пространственно-ориентированным культурным кодам (всё то же «статусное и маргинальное», о котором шла речь в моём эссе о романе «Мой дедушка – Истребитель» ). Во-первых, хронотоп (то, что читатели именуют более скромно: «мир») обязывает: описанное в романе общество – традиционное, архаическое, стратифицированное в пространстве, времени и социуме на чёткие магические зоны: условно «наше», «общее», «чужое», «запретное»; каждой зоне соответствует набор человеческих типов и статусов. И если в первой книге статусами мерялись (и менялись) существа скорее божественного, сверхчеловеческого типа (потому что и Персей, и Андромеда – не совсем люди, хотя и не божества олимпийского пространства), то приключения сына хромого Алкея полностью завязаны на «человеческое, слишком человеческое»: и Амфитрион сотоварищи, и Птерелай со своими, да и прочие персонажи всецело принадлежат Срединному миру независимо от происхождения (показателен в этом смысле Тритон, его простецкая манера держаться, и его последняя воля: «В море хочу, к мамке...» – искреннее воплощение человечности).
Во-вторых – и тут я ссылаюсь на такие авторитеты, как Вячеслав Всеволодович Иванов и Вадим Михайлин – отголоски архаического сознания вполне можно обнаружить и сегодня, в современном обществе. Мир и сегодня разделён на Первый и Третий (а между ними стрёмные Не-пойми-что-ланды вроде нашей неньки Украины). Мы и сегодня не прощаемся через порог, окружаем себя системой табу (политкорректность), болеем за свою сборную по футболу (победа которой должна повысить наш общий магический статус), используем мат (проклятия), чтобы подчеркнуть свою маргинальность и понизить статус противника, выбираем вождей не столько разумом, сколько сердцем, наивно верим во всепобеждающего лучезарного героя-громовержца, сокрушающего хтоническую гидру (не сочтите за политическую агитацию), отправляем Одиссеев под крепкостенную Трою и вообще совершаем много странных и удивительных вещей, унаследованных от легендарных времён, не отдавая себе в том отчёта. Это не хорошо и не плохо, это – факт, а посему – «нам здесь жить» (с).
Психические инстинкты, архетипы, о которых говорил Карл Густавич Юнг.
Никуда от них не денешься...
Полный текст рецензии здесь:
www.dniprolit.org.ua/archives/4375

Генри Лайон Олди Внук Персея. Сын хромого Алкея
Виталий Кривонос
Убить тегина!

Впечатления от романа Антона Лика (Екатерины Насуты и Евгения Данилова) «Смерть ничего не решает» (первый том двухтомного романа). – Луганск: ШИКО, 2011 (серия «Антология МиФа»)

Собственно, должен сразу предупредить: это не будет рецензия как таковая. Это скорее размышления лемминга, который ходит вокруг кусочка сыра, который не похож на сыр.
Опять же, учитывая, что речь пойдёт о первой части цельного произведения, ряд претензий и вопросов можно будет автоматически снять, исследуя целый роман. Чтобы не предъявлять претензии к столбу, который окажется ногой слона, хе-хе.
Полный текст рецензии здесь:
www.dniprolit.org.ua/archives/2369

Антон Лик Смерть ничего не решает
Виталий Кривонос
Герой и безумие

Статусное и маргинальное в романе Г.Л. Олди «Внук Персея. Мой дедушка – Истребитель» (М.: Эксмо, 2011. – 416 с. – Стрела Времени).

Дождались! Сэр Генри Лайон Олди таки вернулся к мифологической фэнтези. Первая книга дилогии «Внук Персея» (да и вторая, надо думать, тоже) возвращает нас в вымышленный мир ахейской Эллады, за много лет до Троянской войны. Всё на месте: боги, нимфы, прорицатели, циклопы, вакханки, кентавры, а также, разумеется, герои, более или менее безумные.
И, тем не менее...
«Мой дедушка – Истребитель» это никакое не продолжение «Героя» (который, как водится, должен быть один), и уж тем более – не продолжение «Одиссея, сына Лаэрта». И даже не предыстория. Это вообще про другое. Другое – по языку, по структуре, по темпоритму, по смыслу.
Тогда для чего нам здесь вся эта ахейская архаика? Почему именно Эллада?
Спокойствие, только спокойствие. Понятно, что антураж без причины – признак МТА. Понятно, что творчестве Олди хронотоп работает на конфликт. Но об этом – чуть позже.
А про что вообще, в таком случае, роман?
А про войнушку, про войну. Война Персея и Дио... пардон, Косматого (Вакха, Бахуса) глазами Персеева внука, Амфитриона. Противостояние героического (людского, смертного, которое олицетворяют Персей, Амфитрион и Андромеда) и божественного (сверхчеловеческого, олицетворяемого Вакхом; «человек – это то, что должно преодолеть», и Вакх преодолевает свою смертную суть).
Да-да. Персей нам знаком прежде всего как Горгоноубийца, но мало кто знает, что у него были нехилые тёрки с Дионисом. Ну, это пока Дионис не вскарабкался на Олимп и не стал богом. Потому что карьеру свою сей одарённый вьюнош начинал как полубог – сын Зевса, но с матерью не повезло. Семела, дочь Кадма Убийцы Дракона, основателя Фив и всякое такое, была смертной. Заботливый сынок впоследствии забрал мать на Олимп. Я только не понял, по доброте ли душевной или чтобы досадить олимпийцам.
Полный текст рецензии здесь:
www.dniprolit.org.ua/archives/2086

Генри Лайон Олди Внук Персея. Мой дедушка - Истребитель
 1..4