Сеть знакомств для любителей книг



viktor.sibilev
 послать сообщение
добавить в друзья
посмотреть список желаемых книг
посмотреть рекомендуемые пользователю книги

Читают то же, что и вы:
 






Книги для обмена:
У этого пользователя пока нет книг для обмена




viktor.sibilev

У пользователя нет сводных рецензий
лучшие рецензии : новые рецензии

Художественные (5)

 1..6 
viktor.sibilev
Тотальный контроль над личностью почти сто лет остается темой фантастических произведений, начиная с антиутопии Замятина, и тема эта продолжает быть актуальной до сих пор. «Хомотрофы» – один из взглядов на проблему власти корпораций, свободы личности, манипуляций толпой.

Несомненно, сюжет книги скорее аллегория, чем научно-фантастическое предположение, и с этой аллегорией (и мнением авторов) мне бы и хотелось разобраться.

Пресловутое слово «тоталитаризм» в настоящее время почему-то связывается не с авторитарным управлением государством, а преимущественно с социалистическим лагерем, и противопоставляется тоталитаризму западная демократия, свободное предпринимательство и капиталистический способ производства. Однако тотальный контроль скорей признак западной демократии, власти корпораций, и контроль этот служит средством обогащения этих корпораций.

В «Хомотрофах» главное зло обозначено словом «корпорация», на этом кончается аналогия с западной демократией и на первый план выходит самый что ни на есть тоталитаризм с прозрачными аналогиями: автократия, железный занавес, несвободный труд, сращение законодательной и исполнительной власти. Никакой демократии, никакой даже видимости демократии – феодальная зависимость подчиненных от начальников и начальников от еще более высоких начальников. Работодателей нет, рынка нет, безработицы нет. Корпорация существует не ради получения прибыли, а только ради того, чтобы ее верхушка могла безнаказанно заниматься энергетическим вампиризмом. Производство разве что поддерживает какой-то прожиточный минимум, как верхушке, так и рядовым жителям города – хлеб они все же покупают и материю сами не ткут. При этом производством никто не интересуется, проблемы производительности труда, сбыта, снабжения, расширения ассортимента – это никого не волнует, оно работает само собой. Ну точно: завод времен застоя.

Но если это так, то при чем тут страх и управление при помощи страха? Всегда считала, что Замятин очень точно подметил оптимизм масс в тоталитарном обществе. А вот управление при помощи страха (причем не страха перед властью, а абстрактного страха) – это признак западной демократии и свободного предпринимательства. На заводе времен застоя, худо-бедно, всеми правдами и неправдами формировался коллектив – здесь нет коллектива, здесь каждый за себя, свободная конкуренция индивидуальностей, главный атрибут западной демократии, я бы сказала – ее основное завоевание. На заводе времен застоя превалировали нематериальные стимулы поощрительного характера, здесь так же нет материальных стимулов, но мотивация труда чисто принудительная, как при феодализме.

Да, идея хомотрофии оригинальна и символична. Вот только что она символизирует? Что же за модель будущего предлагают нам авторы? Смесь трех экономических формаций? Ведь «Улитка» претендует на модель будущего. Или Ширман не изучал политэкономии и политологии? Какая идея лежит в основе книги? Питаться чужим страхом нехорошо? Или мне предлагают всерьез поверить в то, что энергетический вампиризм победит свободное предпринимательство и встанет у власти? Или это попытка очередной раз осудить тех, кто препятствует свободе личности?

Ольга Денисова

Юлия Скуркис, Александр Соловьев Хомотрофы
viktor.sibilev
Я – повелитель судеб! И я, и я, и я…

Главный герой произведения А. Евдокимова "Мойрагет, вершитель судеб, или принцип причинности" — университетский преподаватель математики, профессор — самозабвенно изобретает "велосипед". Первым его хобби было деление единицы на ноль, чем в самом начале 18-го века развлекался Леонард Эйлер, который в работе «О разных способах исчисления простых количеств», в главе V «О дробях вообще» утверждал, что единица, делённая на ноль, означает бесконечно великое число». Аркадий Евдокимов дает ссылку на эту работу и на многие другие, в конце книги целый список литературы.

Итак, деление на ноль. Запрещенное в математике действие. Зато глубоко философское. Не зря же оно породило интернет-мем, в котором утверждается, что если разделить на ноль, то должно произойти что-то катастрофическое. Полученный в результате класс чисел герой называет числами Дьявола, и читатель начинает предвкушать неизбежную катастрофу, игнорируя исторический факт, что Эйлер таким делением уже баловался. Наверное, ему тоже не позволили в эту теорию углубиться, возможно, та же самая организация, которая помешала профессору Львову, как посланец мироздания герою Стругацких.

Вскоре профессору достается машина времени, друг собрал (хотите создать что-то неординарное, нужно, чтобы вас хорошенько стукнуло током). Но тайная организация ретроградов-телепатов и тут начинает палки в колеса ставить, потому как неверным путем идем, товарищи — не науку и технику надо развивать, а духовную сферу. Но развивают они ее престранно: запутывают, запугивают и даже физически устраняют ученых. Машину они конечно же выкрадут, но профессор сделает новую, мощнее и компактнее. Зачем? Герою нужно другу-изобретателю помочь. Автору — познакомить читателя с эвереттикой. Машина времени только средство.

Эвереттика — область духовной деятельности, направленной на осознание и описание Многомирия как фундаментальной характеристики Бытия. Получила свое название по фамилии американского физика Хью Эверетта III, в 1954-1957 гг. предложившего революционную трактовку квантовой механики, в соответствии с которой Многомирие (Мультиверс или Мультиверсум) — полноправная физическая реальность. А "ветвителем" Мультиверса является сознание наблюдателя. Да, все мы с вами МОЙРАГЕТЫ — повелители судеб. Но при этом изменить настоящее, воздействуя на прошлое, нельзя. Убивайте своего дедушку, сколько хотите, вы от этого не перестанете существовать. Как так? В книге это очень подробно разъяснено, и автор заслуживает благодарности за сей труд. Лично меня повествование увлекло, хоть герой произведения твердокаменно считает, что женщины интересуются только тряпками и мужиками. Не повезло профессору с окружением.

Автор легко и доходчиво, с передышками на бытовые перипетии героев рассказывает о предполагаемом устройстве Мультиверсума и сценарии его развития, задается вопросами о существовании Творца, размышляет о душе и смысле жизни. Думаю, эту книгу можно отнести как к философской, так и к научной фантастике, которая предполагает в своей основе научное исследование, чем, собственно, и занимается главный герой.

Инга Форш, сайт aelita-news.jimdo.com

Аркадий Евдокимов Мойрагет
viktor.sibilev
Я отлично помню шок, который испытала в раннем детстве: мне приснилось, что из чулана нашего дома на меня выпрыгнул огромный бенгальский тигр. Я проснулась и в состоянии полного ужаса бросилась к родителям. Конечно же, меня заверили, что никакого тигра там нет и быть не может, и даже заглянули несколько раз в чулан, но я была абсолютно уверена: ОН ТАМ ЖИВЕТ, только родители почему-то его не видят. Таким было мое первое знакомство с концепцией параллельных миров.
Всем нам известно ощущение «де жа вю», и порой каждому из нас приходит мысль о существовании «развилок времени».
Начав читать «Нашествие Хронокеров», я подумала, что Ростислав просто попал в другую реальность, но скоре поняла, что все гороздо сложней. Пятна, пожирающие Москву, – это круто, а твари-симбионты, обитающие за долю секунды до настоящего, к тому же вызывающие расслоение времени – это 10 из 10! Часто книги о времени порождают множество вопросов, не давая на них внятных ответов, в «Хронокерах» же, к моему немалому удивлению, восторжествовала логика! Я была в том мире, я видела его, я ощутила его реальность и жила по его законам. Автор не дурачил меня, а рассказал реальную историю. Спасибо!
Елена Симоненко

Александр Соловьёв Нашествие хронокеров
viktor.sibilev
fant-usas.at.ua/index/mjatezhnik_khomofara/0-11

Духовный мир возникает в нашем сознании. Несмотря на то, что он отражает жизненную необходимость, на деле он не является с ней одним и тем же.
Духовный мир находится в неком «ином измерении». Когда мы говорим об иных измерениях, каждый из нас, вероятно, представляет себе разное, как всегда случается при разговоре об абстракциях. И все же во многих пунктах мы сходимся: иной мир невидим для нашего, он необязательно материален, время в нем может двигаться по-другому, чем у нас.
Как правило, понятие духовного мира рождает в нас представления о свободе. А это опять же не вполне совпадает с понятием необходимости и даже противоречит ей. Термин «свобода» куда ближе понятиям «иллюзии» и «мечтания».
То, что происходит с персонажем, явление сугубо субъективное. Он проходит сквозь тонкие миры и обретает умение летать, а с ним и весь стандартный набор суперменских способностей. Герой слышит голоса, прилетающие из отдаленных уголков вселенной, он куда-то трансцендирует. Он по-своему интерпретирует события, которые сам расценивает как знаки. Притом, что тело героя находится в психиатрической лечебнице, душа его совершает головокружительные путешествия по альтернативной вселенной.
Это книга для взрослых, и герой рассуждает как взрослый, поэтому описанные события и вся рефлексия в романе воспринимается серьезно. Читателю дается право трактовать происходящее по своему усмотрению: либо у героя есть шизофрения, либо нет. Подсказки, объяснения, факты, якобы подтверждающих экстериоризацию (выход из тела) не добавляют картине объективности, а оставляют возможность предполагать.
Авторский ли это прием или часть внутренней концепции романа? Проще, конечно же, было бы спросить у самого автора, но это не в привычках писателей – отвечать за собственные детища, у которых своя судьба.
Как видим, герой так и не смог разобраться, что ему делать с собственным телом и какую важность придавать этому вопросу. В ходе борьбы с силами конфликта ему удается ответить лишь на один вопрос: какую нишу он займет в изменившемся мире. Однако после этого он задает себе вопрос рангом повыше: в чем его предназначение в этом мире. На него в финальной сцене предоставляется право ответить «богу из машины». Какая неожиданность! Неужели нас надули? Ведь всезнающий персонаж Харт, которого в отзывах сравнивают с легендарным даосом Лао-цзы, является как по мановению волшебной палочки, чтобы вытащить героя из неприятностей, бросить ему скомканный ответ (или коан?) на вопросы типа «кто я, а главное – зачем?» и спрятать в надежном месте (в каком именно – не тема рецензии, т.к. имеет прямое отношение к сюжету). Но, несмотря на эту, казалось бы, наспех состряпанную кульминацию, остается вполне приятное послевкусие – не постдраматическое, но сродни послевкусию, скажем, от изысканного арта или того же коана. Узнаёте? Еще бы. Это же восточная философия и восточная эстетика! И все это, пожалуй, приправлено щепоткой европейского пафоса.
Харт – Иная вселенная, Харт – Иное подобие… Почему из всех персонажей в романе он самый обыденный и прозаический из всех? Что вообще автор хотел сказать, создав такого героя? Почему представители Времени и Пространства выглядят вечно трансформирующимися, эгоистичными, коварными сверхсуществами, главный «внутренний» хомо-сапиенс Балмар – конченным бюрократом, и лишь Харт из всех «силовых» персонажей представляется более-менее положительным?
Допустим, автор руководствовался желанием создать объемный запоминающийся образ. Что ж, это у него вышло. Но может, суть в другом? Возможно, главной целью было донести до нас мысль, что вселенная Времени-Пространства с ее энтропией и законом гравитации изначально чужда и агрессивна к человеку, и не просто случайно агрессивна, а ПРЕДНАМЕРЕННО агрессивна, и лучшее ждет нас за пределами этой физически-нефизической структуры? Но как вырваться за ее пределы? И стоит ли это делать или есть другие возможности? На эти вопросы нет точного ответа в первой книге.
В продолжении под названием «Боги Хомофара» идеи субъективности и относительности познания многократно, как в восточной притче, доведены до абсурда. Продуманность этого повторения очевидна и становится понятной в конце, когда второй после Харта персонаж-всезнайка Персолип подводит итог обеих историй. И снова «бог из машины», и снова странное восточное послевкусие. Незавершенность, неразгаданность… Непостижимость знаков и характеров, тайны вещей…
К концу второй книги герой изменяется: он обнаруживает, что среди прочих понятий наиболее жизненно-важным для него является ответственность. Одновременно с этим открытием он обретает творческие способности демиурга и настоящую дружбу. Правда, это не делает его счастливым, ибо конфликт становится еще острее, проблем больше, а потери значительнее.
И все же в конце второй книги звучит все тот же лейтмотив: человеком правит желание свободы и воля к непрекращающемуся движению. И вот один из главных выводов, которые напрашиваются после прочтения обеих книг: принадлежность человека разным мирам – миру Времени, миру Пространства, миру Сознания – не может не втягивать его в эти фантастические путешествия, размышления, конфликты, страдания, субъективизм простоты и сложности, уродства и красоты…

Александр Соловьев Мятежник Хомофара
viktor.sibilev

«Рассудок — тоже ложь, ибо существует фактор бесконечный

и неизвестный; все слова же их — кривотолки»

(А. Кроули «Книга Закона»)


Когда мир скорбел о кончине гения Стива Джобса, придумавшего этому самому миру другую техническую реальность, я дочитывала книгу о моделировании реальности В. Михайлова, и думала одну простую и совсем негениальную мысль: «Всё, что нужно необузданному творцу сверхнового в литературе – это не спотыкаться о стереотипы».

Автор в книге подтверждал сие и строчно и междустрочно, и словно нарочно подшучивал над читателем, которому стоило только вникнуть в очередной поворот сюжета, как вдруг внезапно, его бесцеремонно опускают прямо с головой в огромный благоухающий чан словесной психоделии. Читатель нервно сучит ножками, пытается вырваться, глотает воду, и пускает пузыри. Автор хохочет за кадром, и снова возвращает его, будто смилостивясь, в обычное, понятное русло истории.

«Может, книга не посвящена матрице сознания, может, она сама матрица и есть?» - задала я себе вопрос где-то на середине пути, и крепко застряла с ответом. Я бросала несколько раз чтение, потому что остро хотела определить жанр. Что я читаю, черт побери?! Криптоисторию? Фантастическую многоголосицу или детектив для кармопсихологов? Из-за чего, я не могу всё это отложить в строну, а жадно заглатываю, пытаясь героям ставить диагнозы и поражаться их характерам?!

Белые единороги на шахматной доске, африканские культы, тараканы, живущие в клетке, педиатр, уважающий курсы Камасутры, ленно слоняющиеся дзен-террористы… Сюжет намекает: не верь автору, просто читай, иди дальше по тексту, не оборачивайся, но помни, что твоя спина не прикрыта…

В рассказанной нам истории ставится эксперимент, в котором довольно странная группа добровольцев пытается попасть на Край Земли, туда, где всё совсем иначе, там, где мы другие. Или где Вселенная имеет ещё одну точку иного Бытия. И это удается отчаянной бригаде с Доктором, Леденцом, Мстиславом и другими. Неожиданным образом в этот круг событий с измененным сознанием, в хаосный детектив, вплетается и лирическое начало. Любовь. В разных вариациях.

Например, девушка Маша, верящая всему подряд, ярко демонстрирует нам своей наивностью, что любовь может быть жертвой эксперимента. Ха! Да что там жертвой, любовь может быть музейным экспонатом!

«В зал патриотической любви (так официально назывался зал любви к Родине) Маша зайти не решилась. Оттуда, из-под двери сочилась свежая кровь, и пахло чем-то неприятным»

Ну, и ладно, и ну и что же, думает читатель, допустим, это такая архитектоника романа, моральное сделать вещественным. Пробуем надкусывать историю дальше. Не отвлекаемся на музыку Джона Сурмана и Мэйлса Дэвиса, назойливо предлагающую нам фон, просто вникаем в суть.

Хорошо, автор, мы поняли, ты желаешь поделить персонажей на светлые и темные силы. И пусть темной силой будет Китаец, за которым охотится добрая дюжина персонажей. Но кто на стороне светлых сил? Видите ли, герои этой книги все как есть корыстны. И сложно их вот так сразу отнести в «добро». Потому что, нам ни раз подсказывают: «одни верят в науку, другие – в бога, третьи – в политкорректный рай». И, главное, Бог у всех разный. Поэтому возникают большие затруднения с поиском положительных личностей в этом эксперименте.

«Кришна вон сколько людей положил, чтобы поговорить по душам с Арджуной. И ничего, бог»

Иногда, правда, попадаются на нашем пути благопристойные лики мудрецов вроде Лазаря Моисеевича, ратующие за развитие духовности, борьбу с шарлатанством и энергетическим целительством. Но мы верим неохотно. Уже научены горьким опытом ловушек текста, вздыхаем и пробираемся далее.

Кроме того, каждый приличный читатель должен помнить, если в романе используются приёмы реминисценции, и автор-шулер зовёт тебя посмотреть на прежнюю нить сюжета, будь на чеку, ибо литературная оргия обеспечена. И здесь не исключение. «Обманы зрения» так и норовят сбить нас с толку. И если у героини Машеньки они отражали внутренний мир, то в нашем случае, «обманы зрения» в тексте отражают все наши заблуждения относительно истории, бесконечно нас запутывая.

«Мир фэнтези в идеальном своем воплощении… Хрена с два!» Нужно смотреть дальше, не обращая внимания на авторский элемент подтрунивания. Вероятно здесь главное – это определение того, насколько неодинаковыми бывают границы нашего сознания или восприятия. Даже в этом фантастическом романе с экзистенциальным отчаянием, местами поднятым на смех, есть экивоки ко всему, что ссылается на похожие мысли, даже к другим авторам, к Пелевину, например. В любом произведении ставится вопрос, обычно это нечто классическое «быть или не быть?», «кто виноват?»… в нашем же случае, всё очевидно: «верить или не верить?»

В романе, на мой взгляд, семь основных персонажей: Доктор, Леденец, Китаец, Мстислав, Машенька, Любящий, Зинаида Арковна. И все они необходимы друг другу по разным причинам. Как семь маленьких якорей длинного сюжета. Ещё их нахождение в сюжете напоминает такое явление как гидропонику, выращивание чего-либо без почвы, когда корни держат в особом растворе. Вот так и читателю, «почвы» не дали в самом начале, и он с большим интересом наблюдает, что в этом литературном эксперименте с разного рода добавками произрастёт.

Автор использовал оригинальный приём. Он не заразился соблазном описать никому невидимого Китайца шаблонным образом негодяя, он играет с нашим восприятием… и делает его разным. Китаец то появляется, то исчезает. И нам приходится смириться. И в конце концов, эта «партия в шахматы» с белыми единорогами на страницах книги завершается. Автор побеждает читателя… Потому что, потому что… остаётся легкий флёр от одной, теперь уже гениальной мысли – а может, Китаец – это автор?

Яна ЛАРИНА

Валерий Михайлов Путешествие за край земли
viktor.sibilev
Вселенная Мегафар: Сознание, Время и Пространство, слитые воедино: домыслим, о чем умолчал автор

Духовный мир возникает в нашем сознании. Несмотря на то, что он отражает жизненную необходимость, на деле он не является с ней одним и тем же.

Духовный мир находится в неком «ином измерении». Когда мы говорим об иных измерениях, каждый из нас, вероятно, представляет себе разное, как всегда случается при разговоре об абстракциях. И все же во многих пунктах мы сходимся: иной мир невидим для нашего, он необязательно материален, время в нем может двигаться по-другому, чем у нас.

Как правило, понятие духовного мира рождает в нас представления о свободе. А это опять же не вполне совпадает с понятием необходимости и даже противоречит ей. Термин «свобода» куда ближе понятиям «иллюзии» и «мечтания».

То, что происходит с персонажем, явление сугубо субъективное. Он проходит сквозь тонкие миры и обретает умение летать, а с ним и весь стандартный набор суперменских способностей. Герой слышит голоса, прилетающие из отдаленных уголков вселенной, он куда-то трансцендирует. Он по-своему интерпретирует события, которые сам расценивает как знаки. Притом, что тело героя находится в психиатрической лечебнице, душа его совершает головокружительные путешествия по альтернативной вселенной.

Это книга для взрослых, и герой рассуждает как взрослый, поэтому описанные события и вся рефлексия в романе воспринимается серьезно. Читателю дается право трактовать происходящее по своему усмотрению: либо у героя есть шизофрения, либо нет. Подсказки, объяснения, факты, якобы подтверждающих экстериоризацию (выход из тела) не добавляют картине объективности, а оставляют возможность предполагать.

Авторский ли это прием или часть внутренней концепции романа? Проще, конечно же, было бы спросить у самого автора, но это не в привычках писателей – отвечать за собственные детища, у которых своя судьба.

Как видим, герой так и не смог разобраться, что ему делать с собственным телом и какую важность придавать этому вопросу. В ходе борьбы с силами конфликта ему удается ответить лишь на один вопрос: какую нишу он займет в изменившемся мире. Однако после этого он задает себе вопрос рангом повыше: в чем его предназначение в этом мире. На него в финальной сцене предоставляется право ответить «богу из машины». Какая неожиданность! Неужели нас надули? Ведь всезнающий персонаж Харт, которого в отзывах сравнивают с легендарным даосом Лао-цзы, является как по мановению волшебной палочки, чтобы вытащить героя из неприятностей, бросить ему скомканный ответ (или коан?) на вопросы типа «кто я, а главное – зачем?» и спрятать в надежном месте (в каком именно – не тема рецензии, т.к. имеет прямое отношение к сюжету). Но, несмотря на эту, казалось бы, наспех состряпанную кульминацию, остается вполне приятное послевкусие – не постдраматическое, но сродни послевкусию, скажем, от изысканного арта или того же коана. Узнаёте? Еще бы. Это же восточная философия и восточная эстетика! И все это, пожалуй, приправлено щепоткой европейского пафоса.

Харт – Иная вселенная, Харт – Иное подобие… Почему из всех персонажей в романе он самый обыденный и прозаический из всех? Что вообще автор хотел сказать, создав такого героя? Почему представители Времени и Пространства выглядят вечно трансформирующимися, эгоистичными, коварными сверхсуществами, главный «внутренний» хомо-сапиенс Балмар – конченным бюрократом, и лишь Харт из всех «силовых» персонажей представляется более-менее положительным?

Допустим, автор руководствовался желанием создать объемный запоминающийся образ. Что ж, это у него вышло. Но может, суть в другом? Возможно, главной целью было донести до нас мысль, что вселенная Времени-Пространства с ее энтропией и законом гравитации изначально чужда и агрессивна к человеку, и не просто случайно агрессивна, а ПРЕДНАМЕРЕННО агрессивна, и лучшее ждет нас за пределами этой физически-нефизической структуры? Но как вырваться за ее пределы? И стоит ли это делать или есть другие возможности? На эти вопросы нет точного ответа в первой книге.

В продолжении под названием «Боги Хомофара» идеи субъективности и относительности познания многократно, как в восточной притче, доведены до абсурда. Продуманность этого повторения очевидна и становится понятной в конце, когда второй после Харта персонаж-всезнайка Персолип подводит итог обеих историй. И снова «бог из машины», и снова странное восточное послевкусие. Незавершенность, неразгаданность… Непостижимость знаков и характеров, тайны вещей…

К концу второй книги герой изменяется: он обнаруживает, что среди прочих понятий наиболее жизненно-важным для него является ответственность. Одновременно с этим открытием он обретает творческие способности демиурга и настоящую дружбу. Правда, это не делает его счастливым, ибо конфликт становится еще острее, проблем больше, а потери значительнее.

И все же в конце второй книги звучит все тот же лейтмотив: человеком правит желание свободы и воля к непрекращающемуся движению. И вот один из главных выводов, которые напрашиваются после прочтения обеих книг: принадлежность человека разным мирам – миру Времени, миру Пространства, миру Сознания – не может не втягивать его в эти фантастические путешествия, размышления, конфликты, страдания, субъективизм простоты и сложности, уродства и красоты…


Г.Ветлянский

Александр Соловьёв Мятежник Хомофара
 1..6